Марков Александр Викторович – доктор филологических наук, кандидат философских наук, доцент, профессор кафедры кино и современного искусства
г . Москва
Alexander V. Markov – Dr. Sci. (Philology), Cand. Sci. (Philosophy), Prof., Department of Cinema and Contemporary Art
Moscow
Цель. Показать предвосхищение подхода французской теории (Р. Барт, М. Фуко) к творчеству Флобера в филологическом наследии П. А. Флоренского.
Процедура и методы. Применяется сравнительно-исторический анализ с элементами близкого (пристального) чтения. Мысль Флоренского контекстуализуется внутри интеллектуальных споров начала ХХ в., которые сопоставляются со спорами во французской теории. Учитываются биографические обстоятельства как источник филологического вдохновения, подчёркивается, что в переломные эпохи биографический подтекст экзистенциальных размышлений о литературе может выходить на первый план.
Результаты. Показано, что подход Флоренского к изобразительности Флобера представляет собой последовательный филологический анализ, учитывающий жанровую специфику житийной литературы и реалистического повествования, а также жизненные реализации этих сценариев. Для Флоренского, как и для французских теоретиков, мир есть текст, который при определённых условиях и внезапно реализуется в судьбе конкретных людей. Если французские теоретики соотносили текст с другим текстом, то Флоренский – с ритуалом.
Теоретическая и/или практическая значимость. Показано, что герменевтический метод русской религиозной философии открывает различные сценарии спасения, что позволяет уточнить отношения автора и героя в эстетической деятельности.
Aim. To demonstrate how P. A. Florensky’s philological legacy anticipated the French theory approach (R. Barthes, M. Foucault) to Flaubert’s oeuvre.
Methodology. The study employs comparative historical analysis with elements of close reading. Florensky’s thought is described within contemporaneous intellectual debates, which are then juxtaposed with discussions in French theory. Biographical circumstances are considered as sources of philological inspiration, emphasizing that during pivotal historical periods, this existential subtext of literary reflection may come to the forefront.
Results. The analysis reveals that Florensky’s approach to Flaubert’s visuality constitutes a systematic philological examination that accounts for the generic specificities of hagiographic literature and realist narrative, as well as the lived embodiments of these scripts. For Florensky, as well as for French theorists, the world is a text which may abruptly manifest itself in in the destinies of people under certain conditions. However, while French theorists correlated text with other texts, Florensky aligned it with ritual.
Research implication. It has been shown that the hermeneutic method of Russian religious philosophy reveals various scenarios of redemption, which makes clarification of the relationship between the author and the hero in aesthetic production possible.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.